рецензия на фильм Церемония преступления, В своей ставшей классической лекции о Флобере Набоков определяет флоберовского буржуа (bourgeois) как человека, сосредоточенного на материальной стороне жизни и верящего лишь в общепринятые ценности. «Флобер», — пишет он — «никогда не употребляет слово bourgeois с политэкономическим марксистским оттенком. Для него буржуазность определяется содержимым головы, а не кошелька.» Клод Шаброль, выходец из среды тех самых пресловутых флоберовских буржуа, положивший жизнь свою на описание их нравов и вербализацию их мировоззрения, будучи при этом одновременно и в целом логично для своего возраста убежденным марксистом, всем творчеством своим ярко подтверждает справедливость социального определения, данного корифеем от литературы, и столь же ярко опровергает постулируемую им параллельность искусства и политэкономии. Его экранизация «Мадам Бовари», снятая с набоковскими эстетизмом и равнодушием к социальному неравенству и порожденным им страданиям, сохранившая к тому же флоберовский дух и букву, оказалась одной из самых неудачных, самых «никаких» его работ. Его «Церемония», иллюстрирующая классовую борьбу фактически и метафорически, включаясь в нее эмоционально, сделавшая ее основным конфликтом и поводом для размышлений — стала лучшим из его фильмов и одним из мощнейших во всем европейском кинематографе девяностых.
Буржуа в «Церемонии» показаны не только без гротеска, свойственного европейскому кинематографу семидесятых (то есть без сортирной атрибутики Бунюэля и триумфального скотства, схваченного Феррери), в их шкафах даже не таится никаких классических жанровых скелетов, столь любимых ранним Шабролем, — напротив, недостаточно искушенному зрителю семья Лелевр может показаться воплощением не просто немалого материального достатка, но и соответствующих этому достатку воспитания, культурного лоска, внутрисемейных отношений — почти идиллических, отношения к подчиненным — в высшей степени гуманного. Проявляемые ими по мелочи (мелочи в их масштабах, разумеется, их служанке эти мелочи способны жизнь сломать) подлость, трусость, черствость, отсутствие такта, непоколебимое чувство классового превосходства — как и в жизни, маскируются лощеной либерально-толерантной видимостью, тем то есть, в чем буржуа поднаторели, как никто. Даже выгнав служанку без рекомендаций, консервативно настроенный консервный магнат и отец семейства (Кассель) не забывает о хороших манерах и желает ей доборой ночи. Его дочь (Вирджини Ледуайен) — истинная дочь своего класса и поколения, настоящая bobo (bourgeois-boheme), зараженная ко всему прочему еще и лицемерной политкорректностью, — настаивает на том, чтобы называть служанку по имени, но ничуть не стесняется прикрыться ею, чтобы предстать перед строгим папашей жертвой и отвлечь его внимание от собственных грешков. Ее мачеха (Биссет), бывшая фотомодель, ныне — образцовая мать семейства — при всей своей гуманности оказывается не на шутку раздраженной, когда служанка (все, разумеется, приготовив и накрыв на стол, да еще и предупредив хозяев заранее) уходит по своим делам в тот самый день, когда в доме гости. Человечность оборачивается в Лелеврах жесткостью и даже жестокостью, как только им приходится испытать малейший дискомфорт. Посягнувший на сию святыню (высшую в иерархии буржуа) будет раздавлен — благо средства позволяют сделать это, почти не запачкав рук. Усвоенные приемы притворства, лицемерия, спасения лица любой ценой отработаны ими до совершенства, они все покроют и прикроют.
Дислексия горничной Софи (Сандрин Боннер) лишает ее главного оружия в этом мире лжи. Социальная непричастность к миру богатых и счастливых усугубляется в ее случае недоступностью одного из главных приемов создания защитного кокона из видимостей. Оставшись в чем-то ребенком, она постоянно ощущает на себе экзаменующие взгляды тех, что владеют этими приемами и потому сильны, доминантны, опасны. Расслабляется она только перед экраном ничего от нее не требующего телевизора, почти экстатически отдаваясь действу, замирая, как, вероятно, замирали наши предки перед пляшущим шаманом. Ее выстрел из ружья в хозяина, символизирующего для нее этот враждебный, вечно экзаменующий ее и вечно недовольный ею, вечно отсылающий ее на задворки мир — это поначалу лишь реакция загнанного животного. Но она быстро осознает, что с ружьем в руках доминирует уже она сама, упивается этой властью, наслаждается ею. Показательно, что последним выстрелом она расправляется с библиотекой, а вот роскошную хозяйскую стереосистему выключает заботливо, почти любовно. Телевизор — ее друг, книги же — по ту сторону, с ликующими, праздно болтающими. Теми, кто уже слишком уверен в себе, чтобы обагрять руки в крови…
Девушка с почты Жанна (сногсшибательная Изабель Юппер) — персонаж совершенно марксистский — умна, общительна, нагла, завистлива и осознает свое место в жизни. Как и то, что изменить этот не ею выбранный расклад — не в ее силах. Ее ненависть к Лелеврам — чисто классовая. Это ненависть к тем, кто указывает тебе на твое место, не спрашивая твоего мнения, кто решает за тебя лишь потому, что обладает властью, данной деньгами, для кого по жизни нет проблем и кто поэтому может позволить себе, подобрав кружевной подол, брезгливо осуждать менее благополучных, попавших в переделку. Узнав о нежеланной беременности дочери Лелевра, она с горечью вспоминает, как сама оказалась в подобной ситуации, и не может не отметить, насколько по-другому сложится все у той, у богатой, какой бы выход она ни выбрала. Жанна, безусловно, цинична. Однако, ее вина в убийстве собственного ребенка так и остается под вопросом (в то время, как вина Софи не оставляет сомнений). При всей осознанности ее ненависти, не она стреляет первой. Светлый ум, пусть и отравленный завистью, оказывается менее опасным, чем душевные и интеллектуальные потемки.
Финал фильма подчеркнуто моралистичен, что, собственно, свойственно Шабролю. Бог в машине, deus ех machina, из Зальцбурга, под руководством Герберта фон Караяна, играет свою с античных времен неизменную роль и наказывает (либо указывает на) виновных. Насколько это справедливо, другой вопрос. Ведь один из невольных убийц, чадолюбивый и терпимый по отношению к дырявой благотворительности кюре, как никто виртузен в создании видимостей и спихивании своей вины на других. Столп местной буржуазии, как-никак…
рецензия на фильм Церемония преступления, Это довольно тяжелый фильм. Отличная игра актеров. Все преподносится в этом фильме просто и естественно, ты начинаешь верить всему происходящему на экране (в отличие от набивших оскомину голливудских блокбастеров)…
Сначала это действо даже как будто убаюкивает. Только постепенно становится понятно — быть чему-то нехорошему. В общем, этим «нехорошим» фильм и заканчивается.
И после просмотра становится ясно: самое страшное в людях это даже не злоба или агрессия, самое страшное — это то невежество и и тупое равнодушие, котрыми обладала главная героиня (в блестящем исполнении Боннер).
После просмотра еще долго не могла придти в себя. Рекомендую всем ценителям французского кино.
За необычайную реалистичность и отличную игру —
9 из 10
рецензия на фильм Церемония преступления, Хотя это не фильм ужасов, не блокбастер и не черный детектив, все же, это один из самых страшных фильмов, какие мне довелось видеть. Непредсказуемое, как принято во французском кино, развитие событий и напряженность заправского триллера на фоне вполне благополучной и как будто безоблачной ситуации: в дом состоятельной семьи французских буржуа (хозяйка — Жаклин Биссет) поступает новая горничная (Сандрин Боннер); вскоре она находит себе подругу-почтальоншу (Изабель Юппер); всё происходящее в дальнейшем можно объяснить разве что промарскистским воображением режиссера (Клода Шаброля). Финал тем страшнее, чем неожиданнее.
Дефектная служанка и её хозяева (психологический триллер с трагичным финалом) рецензия на фильм Церемония преступления, Перед нами практически идеальная семья; есть свои сложности, но в целом все благополучно: материальная стабильность, большой дом, гармоничные взаимоотношения. Катрин (Жаклин Биссет), жена хозяина дома, нанимает новую домработницу Софи (Сандрин Боннэр). Факт налицо — служанка просто идеал: все чисто, вымыто, все накормлены, а к тому же она скромна, молчалива и нетребовательна. Однако ясно, что она что-то скрывает.
Софи явно ограничена, сразу ясно, что она дефектна, но характер её изъяна скрыт как от зрителя, так и от хозяев-работодателей, потому что неразвитую односложную речь можно принять за нежелание соваться в дела хозяев. По мере развития сюжета происходит все большее отчуждение Софи от членов семьи Лельевр.
Так в чем же дело? Неужели Клод Шаброль, режиссер французской новой волны, ставит во главу угла классовые противоречия? Софи нет никакого смысла затевать революцию, так как сильно сомневаюсь, что за свою жизнь она имела хозяев лучше, чем нынешние. И дело тут совсем не в классовости, потому как, и бедное сословие составляют люди разные.
Причина конфликта в психологии «дефектного» человека. Казалось бы, мелочь: не умеет писать и читать; скажи она это хозяевам, думаю, что они бы поняли и простили. Но в её сознании её недостаток невыносим для тех, кто стоит выше её. А виной всему её собственная ограниченность, а оттого и неспособность посмотреть на себя и свой «порок» с другой стороны. Несмотря на низкий уровень интеллект, неразвитую речь и элементарную неграмотность девушка прекрасно адаптирована в обществе, тщательно скрывая и маскируя свой дефект.
Общественная мораль всегда относится к людям, имеющим пороки, с жалостью и осуждает обратную реакцию. Так поначалу и Софи кажется жалобной. А на самом деле жалости заслуживает благородное семейство, которое в момент максимального душевного объединения и коллективного счастья не видит змею, заползшую в их дом.
Спокойная размеренная жизнь начисто лишила членов семейства Лельевр иммунитета к проблемам чуть сложнее беременности дочери, а их демократичность позволила подчиненной окончательно обнаглеть и максимально приблизиться к ним.
Но ненависть Софи не только классовая — это злость ограниченного человека к более интеллектуально развитому. Причина этой ненависти — обыкновенная зависть. Здесь в роли катализатора как раз и выступает подружка Жанна, переводя личных «тараканов» гувернантки Софи в ранг «классовой борьбы».
Хочется поаплодировать в сторону Сандрин Боннэр за создание сложного образа служанки: на протяжении первого часа я никак не мог взять в толк, что же с ней не так. Немногим уступает и Изабель Юппер со своей героиней Жанной, живущая в чужих письмах, как в бесконечной мыльной опере. Приятно лицезреть обаяние немолодой Жаклин Биссет (какие стройные ножки!) и юную красоту Вирджинии Ледуайен.
Фильм хорош: интригует, заставляет насладиться актерской игрой и задуматься над авторской позицией Шаброля, но финал прозвучит как удар пятерней по всем струнам в самый разгар прекрасной мелодии.
Не принимаю финал, а поэтому:
8 из 10
Классовая ненависть помноженная на зависть и собственные комплексы рецензия на фильм Церемония преступления, Фильм поражает непредсказуемым финалом и бессмысленной жестокостью. В первый раз я его видела больше 10 лет назад, и так запал мне в душу, что я долго не могла забыть этот фильм. Второй раз удалось посмотреть недавно. Впечатляет даже больше, чем «Забавные игры», в первую очередь тем, что убийцы — хрупкие на вид женщины.
Главные героини не вызывают симпатии, разве что Софи еще можно немного посочувствовать, ведь дислексия — тяжелое расстройство, и у страдающей ей служанки меняется восприятие окружающего мира. Но вот Жанна — настоящая моральная уродка. Зависть у нее вызывает даже спутниковая тарелка. Примечательно, что обе в прошлом уже совершили тяжкие преступления — одна против больного отца, другая — против малолетней дочери. Так что расстрелять целую семью вместе с мальчиком-подростком и беременной 20-летней девушкой для них как будто бы обычное дело, которое они совершают не моргнув глазом. Поражает, до чего доходит людская злоба. Ведь семья Лельевр вполне гуманно относится к прислуге (подвозят, когда она идет с тяжелыми покупками, предлагают предоставить автомобиль и оплатить курсы вождения), это проявляется даже в вопросе увольнения. Дочь Мелинда так даже предпринимает попытку общаться с Софи на равных, а узнав о ее недуге — предлагает помощь.
«Церемония преступления» — демонстрация торжества самых низменных чувств над любыми проявлениями моральных качеств. Ведь когда героини Изабель Юппер и Сандрин Боннэр с огромными ружьями в руках входят в гостиную, где семья спокойно смотрит телевизор, и хладнокровно расстреливают двух женщин и мальчишку-подростка, возникает сомнение, женщины ли они? Да и вообще, люди ли они? Рассказ об убийстве собственной дочери из уст родной матери звучит не менее дико. Одно хорошее обстоятельство — кара неизбежна!
рецензия на фильм Церемония преступления, Замкнутая женщина нанимается на работу горничной в обеспеченную благопочтенную семью. Она преданно и безропотно работает, пока не знакомится с почтальоншей, раскрепощенной и независимой особой, благодаря которой очень сильно меняется. И в один прекрасный день начинается загадочная церемония.
Удивительно, насколько разными могут получиться экранизации романов одного автора («Церемония преступления» является вольным пересказом романа Рут Рэнделл «Непреклонное правосудие»). Если «Трепещущая плоть» Педро Альмодовара получилась эмоциональной, экспрессивной, насыщенной яркими красками, то фильм Шаброля — сдержанный, спокойный, даже тягучий, «контурный». То есть он, конечно, добился нужного эффекта, и конец получился сильным, но все равно героини не вызывают сочувствия (даже актерские работы из-за этого кажутся немного смазанными — знаменательно, что актрисы Изабель Юппер и Сандрин Боннэр разделили награду на Венецианском кинофестивале за лучшую женскую роль, потому что именно вместе они являют собой «величие одного»).
Неужели я еще кого-то ищу. рецензия на фильм Церемония преступления, Один из моих любимых фильмов. Обычно мне нравятся в кино яркие краски, но в эту картину я бы не стала их добавлять, пусть будет так, как есть. Это — чудеса — наоборот, добавляет насыщенности, но насыщенности не визуальной, а насыщенности натуральности происходящего
О чем картина? О желаниях, социальных неравенствах, дружеских чувствах, счастье? Я не знаю, о чем его снимали. Знаю только, что вижу я. Вижу двух женщин столько же схожих, сколько и противоположных друг другу. У них походящие на мои понятия о веселье, на их головы не надеты шоры под названием «общественная мораль». Они находят друг друга и друг с другом могут говорить о том, о чем не могут говорить ни с кем. Для меня у них миллион недостатков, но все же гораздо меньше, чем у большинства людей, которых я встречаю в жизни и вижу в кино.
Я не знаю, кто назвал этот фильм триллером, но мне такое определение кажется более чем странным. Это фильм-жизнь, фильм-естественность, может быть, чуть-чуть фильм-драма.
|