Предупреждение рецензия на фильм Два в одном, Первая часть фильма — циничный маразм, а вторая — омерзительная пошлятина. Хотя я и настраивался на интеллектуальное кино, но этот шедевр было просто уныло смотреть. Уныло и тошно.
Из других фильмов Муратовой видел «Настройщика» — тот оставил только хорошие впечатления. «Два в одном» — просто бред. Не театр абсурда — спекуляция абсурда. Традиционные муратовские гипер-переигранные персонажи/интонации — вся картина настолько перенасыщена ими, что фонит эмоциональной какофонией. Это слишком искусственно чтобы называться искусством. Не понимаю, что смотивировало Ступку играть здесь, возможность оттянуться в роли королевского жирафа? Правда надо отдать ему должное — один он здесь и создает какой-никакой образ, пусть и абсурдный. Остальные сплясали танец живота на могиле Cтаниславского под дудку режиссера.
Не исключаю, что в свои 28 я чего-то еще не понимаю в искусстве. Поэтому подытожу так: если только вы не предубеждены в обратном, скорее всего кино вас разочарует.
1 из 10
Тысячи в одной рецензия на фильм Два в одном, Новелла первая. «Смех сквозь слезы!»
Сразу, с первых минут, с первого взгляда я вспомнил чеховский «Вишневый сад»… Один дом, одна большая семья, да только жизни разные, миры совершенно параллельные. Все вместе и порознь одновременно.
Новелла первая — саркастическая, сардоническая трагикомедия, в которой люди, стоя прямо над трупом, думают, как через него таскать станки, вспоминают о денежных займах, говорят о сале, и строят планы о возможности унижения коллеги. Это страшно, зло, смешно и трагично одновременно — именно так, как свойственно лишь Чехову и Муратовой. Но, как бы не было жутко и мрачно, нужно смотреть правде в глаза, ибо это жизнь: по погибшему причитают, вокруг носятся, да только всем по-настоящему плевать… Ибо это жизнь, где тебя унижают, вытирают об тебя ноги и подталкивают на убийство, но данная жестокость никого не удивляет и даже кажется вынужденным и единственным средством к самосохранению.
И в горькой трагикомедии Муратовой с небывалой красотой и талантом говорится об этом. Кира Георгиевна не читает моралей и нотаций и даже не говорит о хорошем и плохом. Она лишь раскрашивает те мысли и представления, которые есть у сценаристов, актеров, зрителей. И если у вас эти мысли есть, если не высохло и не издохло внутренне чувство моральной ценности, вы поймете, кто живой, а кто мертвый; где тупик, а где выход; где правда, а где ложь…
Новелла вторая. «Всегда он выходил сухим из воды…»
А вот вторая новелла — подлинная трагедия, без примеси сарказма или порнографического разврата. Это катастрофа… катастрофа человеческого сознания и мира.
Художественно интересно построенная пьеса рассказывает в завуалированной форме о совершенно земных и довольно-таки часто встречающихся вещах. Ну, кто из нас не видел людей, которые в попытке спасения от старости ломают все нравственные и социальные барьеры. Страх остаться одному и стать беспомощным — вот что движет героем изумительного Богдана Ступки. Нет, это не развращенность, не похоть — боязнь, сродни болезни. Болезни, которой больно большинство наших людей. Только в отличие от них отец Маши гораздо сильнее и еще может бороться со своей судьбой, пусть даже так, пусть и такими мерзкими способами.
Это еще одна история Муратовой где происходит смерть. Сначала умирает молодость и этический барьер, который, наверное, за счет красоты рассказа или мерзости нашего окружающего не кажется таким уж пошлым, а после в перерождении погибает былая суть. Мужчина находит свою женщину, пусть и такими способами, но ведь им это прощается?!
Новелла третья. «Два в одном»
«Два в одном» — блестяще поставленная и исполненная пьеса, по духу и атмосфере очень близкая к театру, по смыслу и наполнению — к лучшей литературе XIX столетия…
Я не могу сказать лучший ли это фильм Муратовой, потому что не смею сравнивать ее картины, которые, кроме качества постановки и натуральности, ничем не повторяются. Да, возможно это не самая яркая картина Киры Георгиевны, не самая «пробивная». Но она социально-дерзкая и жизненно-трагичная… И это колоссально редкий плюс для современного кино.
Я путаюсь… Вроде не лучший фильм, но настолько сильный, что сложно осознать свои чувства. Он классический для Муратовой — не понимают люди: есть в нем смысл или нет, но чувствуют, что «что-то есть»… Есть, и что-то ТАКОЕ, что будут обсуждать критики, что будет заставлять ваши мысли вскипать. И это что-то принадлежит руке гениальной Киры Георгиевне Муратовой… И это объясняет очень-очень многое…
Новелла четвертая. Тысячи в одной
Четвертая, но не последняя новелла. И она посвящена Кире Георгиевне Муратовой — живому классику уникального, бесценного кино.
В каждом ее фильме гораздо больше историй и смыслов, чем «два в одном». Чем старше и мудрее вы становитесь, тем яснее и глубже становятся для вас ее картины. Это неповторимый, восхитительный, фантастически подлинный режиссер. Она не режиссерша, не женщина-режиссер, а Режиссер с большой буквы, произнесенный с той долей решимости и рвения, с которой говорила о Поэте Марина Цветаева.
И сделал я это отступление лишь для того, чтобы сказать огромное «спасибо» Кире Георгиевне, обладающей тысячами идей и размышлений, за все ее шедевры, которые, кроме наслаждения талантливейшими азами режиссуры, актерства и операторской работы, дают возможность оценить свой внутренний мир… А еще для того, чтобы хоть одного человечка сподвигнуть к просмотру очень красивых и полноценных фильмов о жизни.
Блестяще, Кира Георгиевна, блестяще!
Хохот в свитере рецензия на фильм Два в одном, Поклонницы Ренаты и Киры весело машут ручонками, предварительно хорошенько их потерев друг об дружку. Еще бы — вышла долгожданная «Два в одном», кинолента, которую я, как и все вышеназванные дамочки, страстно ждала. Доведенная до томления «Настройщиком» и раздразненная «Тремя историями», я в итоге не совсем насытилась «Двумя в одном», пришлось отплевываться от театральной мишуры, красной икры и турецких свитерков. Некоторые же пассажи были и вовсе несъедобны — как то диалоги у елки или молчание в театре.
Театра у Муратовой в этот раз вышло куда больше, чем кино. Театральность эта нарочито неестественная, бутафорная на показ и до отвращения прекрасная. Диалоги театральных работников ходульные и отдают мишурой и пылью декораций. Самоубийство, открывающее фильм, ничего не значит и ни к чему не ведет, оно — еще одна условность театрального мира, труп, накрытый шторами, через который переступают актеры, спешащие закончить приготовления к вечернему шоу, которое, как известно, must go on, несмотря на слегка подпортившегося товарища в костюме Пьеро.
Вторая из двух историй неожиданно возникает из первой, где именно возникает — сказать трудно, где-то там, зимой… Мачообразный престарелый казанова (Ступка) маниакально ищет себе Женщину, даже родную дочь едва ли не насилует. Она же в свою очередь (невозможная Наталья Бузько) готова на все, лишь бы папочка не вздумал оставить все свои деньги библиотеке. Маша приводит к папе знакомую вагоновожатую Алису (Рената Литвинова), на ней аляповатый турецкий свитер, накладной пошлый белый хвост и дурацкий смех. Рената (ой, простите) Алиса хихикает и хихикает просто до невозможности это выносить.
Девушки и старик ведут пустые разговоры, граничащие с абсурдом, что вместе с фирменным муратовским приемом — повторением фраз, создает и в киношном континууме практически догвилевскую условность самой условности. Впрочем, фразы у Ренато-муратовского тандема и не призваны нести смысловой нагрузки. Это кино — и так густой тягучий текст, в котором растворился бульон иносказательности, плавают жирные куски символов, тонко нарезанные аллегории, спассерованные до прозрачности цитаты и аллюзии и даже визуально-цветовые аллитерации — оцените например финальную картинку разговора по телефону: дедка пьет черный чай с черной икрой, его намыливает черноволосая дочка, он говорит: «Черная-черная постель ждет тебя!», а на другом конце провода — глупо хихикающая Рената жует красную икру с красной розой в волосах и красными же дедами морозами за спиной.
Ух, работа с цветом — выше всяких похвал. Тут и намек на красное и черное (любовь и деньги), на Ренате красная с белым курточка (Белоснежка нашего времени), у старичка в доме полная эклектика — стилизованные под доисторических «баб» статуэтки и работы Кустодиева, глаз радуется а мозг виснет от обилия сулящих намеки деталей. Добавьте сюда легкую бесбашенную отрешенность от реальности с одной стороны, и опасное приближение к жизни чуждых нам людей — театралов и вагоновожатых — с другой, и вот вам «Два в одном» — кино питающее, а с другой стороны жрущее мозг, так как ответов на вопросы Муратова не дает, не в том, мол, фишка.
Жить и умереть на сцене, что может быть лучше? © рецензия на фильм Два в одном, В театре обнаружен труп, с особым горем к этому не относятся, но о нём говорят. Вспоминают, каков был человек, кто-то у него одолжил взаймы и не успел вернуть. Телефон его звонит, никто трубку не берёт, труп сняли с вешалки и никто ничего не предпринимает. Милиция уже как сорок минут вызвана, но их нет. «А куда им торопиться? Он всё равно мёртв» — утверждали помощники. Не смотря на это событие, в этот же день намечается выступление с ролью погибшего, которого придётся заменить другим актёром, пьеса всё равно состоялась, билеты давно были все проданы, люди заходят, труп прячут за занавес и начинается рассказ.
Что-то в этом фильме есть, он чем-то выделяется от всех других, наверно своим срытым смыслом или бессмысленностью, а возможно я отличаюсь безмозглостью. Конец фильма состоялся, а я до сих пор не понял о чём фильм. Да не, весь сюжет ясен, но обычно в фильмах понятно, почему фильмы вообще показывают: что бы донести суть, рассмешить зрителя, обрадовать экшеном, или накормить рекламой, как в «20 сигарет».
Фильм интересный, но слишком на любителя. И слишком затянута эта пьеса, которую можно было сократить до часа, а не растянуть на полтора. Первые пол часа показывают неуклюжих рабочих, которые помогают воссоздать декорации, которые будут выезжать вовремя показа. А потом остальные полтора часа показывается сама пьеса, но не как в зале, а будто как в настоящем мире. Таким образом, режиссёр убирает все декорации и выставляет, будто настоящий фильм, за которым наблюдает зритель. Таким образом, и получился фильм в фильме, то есть два в одном.
|