Жажда апокалипсиса рецензия на фильм Гармонии Веркмейстера, Werckmeister harmoniakВольное прочтение антиутопической притчи Белы Тарра, основанной на экзистенциальной «Меланхолии сопротивления» Ласло Краснахоркаи
Почему все посходили с ума? Зачем приближать конец света, надеясь раз и навсегда утолить свою жажду апокалипсиса? Подобно главному герою Яношу — астроному, рассуждающему вслух для обитателей пивнушки о Луне, Земле, Солнце и других небесных светилах, о том, что нас всех ждет и что, возможно, нашей планете уготован конец. В его глазах, скорее, даже не вопрос, а радость и интерес, а еще больше — желание хоть каких-то изменений в познании Вселенной и четком обозначении места человека в ней. О том, что саморазрушение заложено в человеке изначально. Все его рассуждения о небесных светилах сводятся к вопросу о конце света. А что же там дальше? Ну Там, куда еще никому не удалось заглянуть? Здесь Бела Тарр берет небольшую паузу, то ли намекая, то ли утверждая, что все обстоит совсем не так. Проблемы человечества носят не социальный, а вселеннский, космический масштаб. И вина за происходящее лежит на каждом человеке изначально. На самом деле Там ничего нет. Невольно возникает вопрос: неужели Вселенная конечна? Только тогда это уже даже не фассбиндеровское восприятие жизни как свинцовой мерзости с ее неискоренимыми пороками. Это куда более похоже на косвенное доказательство гипотезы Пуанкаре в свете размышлений об интуиции, лежащей в основе всех математических доказательств.
Зачем же разрушать то, что уже создано? Зачем нужно тогда все, что построено? Страх ничего не созидает. Если построить мир на фундаменте из страха, он рухнет. Вечно всего боящаяся и от всего шарахающаяся интеллигенция в лице Яноша Валушки и его дяди, пытающегося оспорить музыкальную гармонию Андреаса Веркмайстера, тщательно и безуспешно желающего доказать, что вся музыка построена на неправильной гармонии. «Даже в минуты безумия меня посещают мгновения разума» — произносит пожилой композитор. Но что они могут? Во что они верят? Они ведь просто не знают, на что опереться. Конечно, хочется, чтобы то, что построили, стояло долго, но не получается. Необходимо знать основание фундамента. А основание — это вера. Тот, кто не верит, тот испуганно заглядывает в угрюмые и злые лица на площади, пытаясь понять, зачем все эти люди собрались и что можно ждать от этой разрозненной толпы. Тот, кто не верит, тот прячется и наблюдает со стороны немую страшную сцену, когда разъяренная и неуправляемая толпа громит больницу, избивая до смерти находящихся в ней больных, переворачивая кровати, разбивая стекла и превращая в руины все, что попадается на их пути. Тот, кто не верит, тот бежит по рельсам с нарастающим страхом в глазах и ничего не может сделать ни с собой, ни с людьми. И, в конце концов, тот, кто не верит, попадает в психушку, откуда выхода нет. Отсутствие веры — моральный и духовный апокалипсис человечества.
И ждать нечего — ничего не произойдет, но все персонажи фильма чувствуют, что грядет что-то страшное. Кто-то просто боится, кто-то пытается извлечь из ситуации выгоду, а кто-то подливает масла в огонь. В городок приезжает «странный цирк», без хлеба и без зрелищ, если не считать чучело огромного кита и Принца, которого никто так и не увидит. Настоящие Короли и Принцы всегда прячутся. Остается лишь догадываться, кто нас дергает за ниточки, а потом испуганно стоять с ужасом в глазах, пока кто-то насильно вливает в твое горло водку. И искать виноватых, пока разрушительные эмоции толпы не дойдут до точки кипения и не сметут на своем пути все достижения цивилизации, попутно уничтожая все человеческие связи, семейные ценности, научные открытия. Все, до чего дошли человеческие умы. И уже не идет даже речь о том, чтобы подставить другую щеку. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а «непротивление злу насилием» вызывает злорадный смех.
В долгих и монотонных, пристальных и непрерывных черно-белых планах фильмов Белы Тарра течет вся жизнь. Янош живет в небольшом городке, занимается астрономией, каждый день обходит дом, входит внутрь, раздевается, доводит старика до кровати, чтобы положить спать, задергивает шторы, одевается, выключает свет и уходит из дома. Жизнь на самом деле скучна и монотонна, все повторяется в ней и все взаимосвязанно. Длинная дорога, долго марширующая злая и угрюмая толпа. Длинные планы чередуются с короткими, а каждый черно-белый кадр — это открытка. Метафизический реализм сюжета сочетается с черно-белой стилистикой фильма. Четко выверенные кадры дают возможность максимально сосредоточиться на сути происходящего. Бела Тарр построил небоскреб из вопросов, которые нанизаны друг на друга и невозможно уловить, то ли это аллегорическое объяснение политических событий страны, то ли злой сарказм о власть имущих, то ли обвинение в несостоятельности современной интеллигенции, то ли оптимистическая сказка о никчемности и бессмысленности человеческого существования. А может быть, рассказ о вырождении среднего класса и судьбе интеллигента в современном обществе. Все это невозможно доказать математикой, как невозможно полностью согласиться или оспорить правильность гармонии Андреаса Веркмайстера. Да и существует ли в мире хоть какая-нибудь гармония? Чтобы это понять, нужно впасть в безумие либо обрести бессмертие, но уж точно не потерять веру.
|