Коррида по всем правилам рецензия на фильм Империя чувств, Ai no koridaПредставить мужчину и женщину в роли соперников — такое уже встречалось в кинематографе, но вообразить любовный поединок как испанскую корриду — это действительно уникальное явление.
То, что начинается, как банальное ухлестывание хозяина за служанкой одним махом превращается в историю всепоглощающей любви. В этой корриде тореадором будет неутомимая на выдумки, страстная Сада, отрекшаяся от всего мира ради Кики-сан, которому выпала участь быка, внешне довольно безучастного, но при этом готового в любой момент пожертвовать своей жизнью ради наслаждения любимой.
В этом и их антагонизм: Сада любит, присваивая мужчину, забирая его время, семейную жизнь, даже жизнь как таковую, а после этого еще и прихватывает его генитали, в которые влюбилась прямо-таки с первого взгляда. Кики-сан любит, отдавая, исполняя все прихоти обезумевшей красотки.
Завершается коррида, как и положено. Тореадор не грустит об убитом быке, это ведь просто-напросто финальная часть их фееричного выступления.
8 из 10
рецензия на фильм Империя чувств, Ai no korida«В смерти — истина любви. Так же, как в любви — истина смерти. Эротизм есть утверждение жизни даже в смерти. Сексуальность подразумевает смерть, не только потому, что вновь прибывшие продолжают и замещают ушедших, но и поскольку сексуальность изменяет жизнь размножающегося существа. Индивидуальная смерть — не что иное, как одно из проявлений чрезмерного размножения живого существа. Также и половое размножение — одно из сложнейших проявлений бессмертия, заложенного в бесполом размножении, — бессмертия и в то же время индивидуальной смерти. В любом случае, в основе сексуального порыва лежит отрицание обособленности «я», способного познать наслаждение, лишь доведя себя до исступления, переступив через себя, познав объятья, в которых растворяется одиночество отдельного существа.» Жорж Батай.
На мой взгляд, самой жесткой и несправедливой критикой «Империи чувств» были отнюдь не обвинения этого шедевра в порнографичности приемов (это, в конце концов, не более чем святая правда, сознательная авторская провокация, почти самоцель), а приписывание его недюжинной художественной силы и успеха мощному биополю иноземных (то есть западных) влияний — философских, мировоззренческих, литературных, визуальных — якобы особенно плодоносно удобривших у Ошимы уже унавоженную родной и древней культурой почву. Я не увидела в фильме ровным счетом ничего фундаментально европейского (разве что в незначащих, теряющихся на фоне целого деталях) — настолько он весь «не отсюда», настолько легок без наших христианских (по сути, как их ни назови) этических вериг, настолько японски прихотливо задрапирован в тугие шелка бескомпромиссных традиций. Для меня его атмосфера и эстетика более всего напоминают «Снежную страну» Кавабаты — именно сочетанием какой-то нездешне яркой, хрупкой и утонченной красоты и совершенного бесстыдства (с наших позиций, в рамках наших — столбовых, краеугольных — понятий о стыде и о грехе, о любви к ближнему и о прощении, раскаянии, искуплении), бесстыдства, таковым себя не осознающего, и потому лишенного всякого намека на скверну и нечистоту, обязательных в любом европейском произведении, исследующем сексуальность. В христианском сознании эротизм неотделим от трансгрессий, нарушения догм и границ, а его изображение, соответственно — от искусственности, нарочитости, декларативности, эпатажности. Понимание дохристианских культов плодородия, безусловно, доступно аналитическому европейскому уму, но прочувствовать их во всей полноте, всем естеством, как это происходит у Ошимы, — европейцу уже не дано. Остается лишь зрительски созерцать эту богатую чувственную жизнь, в которой разум как-то исхитрился выжить и процвесть, не превратившись в испепелящий бластер — и мучиться сознанием собственной ущербности…
«Империя чувств» Ошимы — это, в первую очередь, jardin des delices, сад райских чувственных наслаждений, и не потому только, что содержательно он представляет собой, по сути, не что иное как череду разнообразных (и по большей части несимулированных) половых актов. Свойственные японской культуре точность, выверенность, филигранность в изготовлении мельчайшего из предметов обихода делают каждый кадр фильма упоительно, невыразимо прекрасным — на экране с расточительной щедростью воссоздаются и оживают тысячи японских гравюр и нецке, чтобы появиться на миг и смениться новым визуальным шедевром — здесь и фарфорово напудренные гейши в шелковых кимоно, под зонтиками или с лютнями в руках, и игра зонтиков под дождем, и снег, кружащийся над крышами пагод, и комические старцы, и мостики над бурлящими потоками, и истовые мужские лица, как у актеров театра Кабуки, — и навязчиво лезущая в жизнь современность с паровозами, стадионами, марширующими солдатами… Этим фильмом достаточно просто дышать, как миррой и ладаном, наблюдая за калейдоскопом образов, внимая звукам опять же нездешней какой-то, трансцендентной музыки. «Мой взор рассеянный шелков ласкали пятна, мне в таинстве была лишь музыка понятна, но тем внимательней созвучья я ловил, я звуками дышал, как волнами кадил," — при первом просмотре иначе, наверное, и не получится.
Но «Империя чувств» этим, разумеется, не исчерпывается. Лежащий на поверхности (и волнующий европейских критиков) отсыл к философии европейских современников Ошимы — того же Батая, для которого столь притягательными были феномены нарушения правил, выхода за рамки (в том числе и благодаря «сильной, как смерть» любви), а также его антропологическим исследованиям (интересу к культу Митры и связи его с греческим минотавром и испанской корридой) — на мой взгляд, столь же умозрителен и вторичен в фильме, сколь вторичен и умозрителен интерес главного героя «Снежной страны» к европейскому балету. В том же, что Ошима серьезно озабочен болезненной ломкой тысячелетиями осененных традиций своей страны — сомнений нет. Тихо, но внятно прозвучавшая в фильме дата — 1936 год, апогей милитаризации Японии, дефиле военных по токийским кварталам и опрокинутое лицо наблюдающего за ними Китидзо-сана, утонувшего в своей страсти, забывшего про свой мужской гражданский долг, растворившись в долге мужчины-рыцаря перед дамой сердца (ведь по кодексу японской чести мужчина не может женщине отказать, бессилие — позорно), — все это новая, пока еще лишь нащупываемая героями реальность. Китидзо чувствует себя опозоренным и обесчещенным. Он сам просит о том, чтобы Сада его убила. Смерть в пароксизме страсти — блаженная смерть… Так я увидела эту историю в последний раз. Вполне возможно, следующий просмотр все изменит. Но главное, конечно, останется, должно остаться: «А в воздухе жила непонятая фраза, рожденная душой в мучении экстаза, чтоб чистые сердца в ней пили благодать…»
рецензия на фильм Империя чувств, Ai no koridaЭпатажная кинолента японского кинорежиссера Нагисы Осимы «Коррида любви», которая в европейском прокате прошла под названием «Империя чувств», действительно шокирует, и даже не просто эротическими, а стопроцентными откровениями сцен сексуального характера, представленными, если так можно выразиться, во всем своем великолепии.
Кинолента привлекает к себе особое внимание тем, что относишься к ней не как к японскому фильму «для взрослых», а к фильму, пусть и порнографическому в своем роде, содержащему в себе художественную ценность в плане раскрывающихся философских размышлений, чувственной эмоциональности и драматической основы.
Лично я, как зритель, отталкиваясь от оригинального японского названия, пытался раскрыть философский смысл фильма, размышляя в следующем направлении. Коррида представляет собой красивое, хоть и достаточно жестокое, зрелище, которое делится на несколько частей.
Первая часть служит знакомством между быком и тореро, они примеряются друг к другу, можно даже сказать «заигрывают», проверяя противника на прочность. В фильме же первая часть служит знакомством главных героев с новым, доселе не испытанным, всеобъемлющим чувством, которое они назвали любовью.
Вторая часть корриды представляет собой процесс вызывания у быка самой ожесточенной ярости, призванный «оживить» и привести его в максимальную подвижность. В фильме же можно наблюдать абсолютный накал страстей, когда любовь — светлое чувство, порождает довольно много негативной энергетики — ревность, чувство собственничества, неуправляемое желание, близкое к животной похоти.
Третья часть является подготовительной, когда быка изматывают до обессиленного состояния, чтобы впоследствии его можно было без лишних проблем убить. Фильм демонстрирует зрителю такие новые подходы героев к любовным ласкам, как садомазохизм, который вместе с чувством боли приносит истинное наслаждение. Хотя в скором времени такая любовь, выражающаяся в бурной сексуальной близости, изматывает обоих героев, правда, выражается это у них по-разному. Героиня больше боится за потерю неземных благ и наслаждений, все чаще отдаваясь порывам ревности, а герой просто устал от такой изнуряющей активности.
Кульминацией корриды служит убийство быка, который, не в силах противиться идущей ему навстречу судьбе и, чувствуя себя загнанным, оказывается под конец зрелища поверженным. Победителю достаются трофеи — уши и хвост. Кульминацией фильма является такая же насильственная и трагичная, но все же смерть источника любви и наслаждений. Как известно тем, кто смотрел сей фильм, победителю достаются трофеи…
В течение всей корриды на арене появляются различные персонажи — бандерильеро и пикадоры, которые играют свою роль в этом представлении. В фильме же можно наблюдать второстепенные роли, которые в принципе не так уж важны, но так же играют свою маленькую роль в этой грандиозной феерии.
По аналогии корриды с быком, «Коррида любви» так же является зрелищным представлением, где борьба ведется за любовь, и в то же время с любовью. Представление, которое многие осудят, и лишь некоторые оценят по достоинству.
8 из 10
Секс и смерть рецензия на фильм Империя чувств, Ai no korida«Империя чувств», или «Коррида любви», двоякое название легендарной ленты Нагаси Осимы, которая про прошествии 35 лет продолжает шокировать и возбуждать зрителя. Кажется, еще со времен Шекспира и Де Сада нельзя было ничего добавить о любви и страсти, но попытки делаются, как успешные, так и не очень. Велик в этом вопросе вклад японской культуры, одной из наиболе открытых к эротическим проявлениям жизни. Не удивительно, что именно здесь появился, как мне видится, самый откровенный фильм всех времен и народов, фильм, в котором режиссер не прото снимает нескончаемый любовный акт мужчины и женщины, он пристально вглядывается в него, обнажая не только их тела, но и чувства, пролезая в подкорку мозга и под кожу.
Естественно, что многие зрители увидели в истрии Сады и ее хозяина прежде всего экзотическую порнографию. Требуется немного более высокий уровень восприятия, чтобы за бесконечными половыми актами увидеть филососфию всепожирающей страсти, напоминающей религиозную вакханалию, в которой женщина причащется пенисом мужчины как божеством, а мужчина, ради жестокой богини жертвует семьей и положением в обществе. Однажды познакомившись Сада и Кити-сан становятся любовниками, и больше к их социальному положению добавить нечего. Они стремительно теряют связь с реальностью, все больше уделяя времени друг другу. И к черту летит все. Шантажем и женскими чарами, Сада крепко привязывает к себе хозяина, в прямом смысле высасывая из него силы, и комната, в которой они проводят дни напролет постепенно заполняется затхлостью, грязью и запахами пота и спермы. Кити же в свою очередь не может ей сопротивлятся, да и не хочет. Страсть поглощает его разум, а их игры становятся все более опасными и изощренными.
Хочется, чтобы «Имерию чувств» посмотрело как можно больше людей, потому что это действительно великий фильм, да и я, больше чем уверен, что равнодушных к шокирующим сценам не останется, но для многих это будет слишком, кто-то в принципе не поймет философию фильма, да и не захочет, из-за многочисленных отталкивающих кадров. Я вот, например, выразить словами не могу, воспринимая его суть на уровне эмоций.
Самое интересное, что за равзитие сюжета отвечают именно половые акты, они двигают «Имеприю чувств» к дикому финалу, а не вставки из бывшей реальной жизни героев, в которых они ссорятся с семьями или ищут очередную ночлежку. И динамика секса первоплащается в динамику боя. Вот такой необычный киноязык Нагаси Осимы.
Больше всего мне понравился не пресловутый антагонизм мужчина-женщина, а сама реализация идеи на экране секса как основного времяпрепровождения, как корриды, когда заперты двери и окна, и этот поединок будет длится до последнего вздоха одного из партнеров. И вроде бы больше про страсть добавить нечего, но точка в этом заочном споре еще не поставлена, хотя Нагаси Осима в кинематографе сделал наиболее смелое и веское заявление.
10 из 10
Реалистичный Тинто Брасс рецензия на фильм Империя чувств, Ai no koridaИстория нимфоманки-извращенки Сады и похотливого самца Кичи-сана.
Говорят 100% секса в фильме, это 100% успеха. Да говорят так режиссеры ххх-видео.
Я согласен сравнивать этот фильм с фильмами формата ххх не правильно, но уж простите мне мой французский. Секс почти полностью состоит из фильма, ой, то есть фильм почти состоит из акта соития.
Возможно, между Садой и Кичи-саном и вправду была любовь. Может и извращенная до предела, но все же любовь. Здесь спорить не стану, так как с полной уверенностью не могу сказать, что же между ними было. Против их любви говорит, то, что в одной из сцен Сада разговаривает с половым органом Кичи-сана, а не с ним самим. И конечно сам финал говорит за себя. Кто-то скажет, ну как же, а Кичи-сан жертвующий себя возлюбленной. Я вам на это отвечу. У него уже просто не было сил. Сада высосала из него силы не в буквальном смысле, а в метафорическом.
Многие пишут, что некоторые сцены в фильме шокируют и возбуждают. Лично меня они отвращали. Особенно сцены с детьми и старушкой.
Мне кажется, режиссер воплотил все свои жуткие фантазии о сексе. Многие могут подумать, вот ханжа объявился, ан нет, просто во все нужно знать меру. Зачем показывать половые органы в кадре, что это придаст. Все это можно увидеть в Интернете. Возможно, это произошло из-за отсутствия ххх-видео в то время, а возможно из-за прорыва чувств японцев, так долго сдерживаемых обществом, этикой и моралью.
Наверное, актерам одновременно было и легко и трудно играть свои роли. Трудно потому, что это и вправду трудно, не спорьте, а уж если сильно хочется удостовериться, посмотрите фильм о создании ххх-фильмов. А легко потому, что изображать возбуждение и оргазмы актерам не пришлось, а все потому, что они и вправду занимались сексом.
Лишь только за смелость, неожиданность и факт реальности происходящего я ставлю 4.
|