рецензия на фильм Казанова Феллини, Il Casanova di Federico FelliniПрослыву, быть может, любителем фактов, притянутых за уши, и параллелей, на деле устремляющихся в разные стороны, но не могу не заметить, что Феллини — это не просто общепризнанный гений, наделенный природой редким восприятием мира, но и в некотором роде старейшина на арене разнузданных фантазеров от кино, не чурающихся быть многоликими в пышном и искрящемся Авторском мире. Феллини, Кустурица, Гиллиам и Бертон — всех этих сказочников со своим абсолютно уникальным стилем объединяет не только порочное барокко, но, главное, потрясающая любовь к жизни во всех ее проявлениях (в отличие от устремленных в нравственность последователей Брессона и страждущих эпатажа соратников Бунюэля).
«Казанова Феллини» — это приключения барона Мюнхгаузена в невымышленном мрачном мире европейского упадка. В поисках нравственных ориентиров и телесных удовольствий наш возвеличенный историей герой пробует женщин разных происхождений и убеждений (непобедимая великанша, чокнутая старуха и ненасытная горбунья). Казанова бьет рекорды и ниспровергает условности, он везде и нигде. Все, что ему остается, это плачевный финал, неумолимый и закономерный. Когда жаждешь плоть и разливаешь душу в виньетках и высокопарных словах, не удивляйся, если в конце пути найдешь идеал в механической кукле, молчаливой и покорной.
Феллини презирает Казанову. И сочувствует Казанове. И смеется над Казановой. Феллини плачет с Казановой. Под привычное завывание и насвистывание ветра, среди шумных шутов и уродливых манекенов, устрашающих декораций и вымерших городов, окутанных магическим безмолвием.
Разврата и сусальности нет. Есть праздник плотских игр под веселящую мелодию бессменного Нино Рота. Истории и сюжета нет. Есть сложнопостановочные рауты и пиршества разной степени безумия. А также карлики, медиумы и гнев забытой матери. Все это подано в тягучей, усыпляющей манере фарса на грани дурновкусия и посреди балагана, в котором все клоуны сошли с ума.
Это не кино про Казанову, не бенефис Дональда Сазерленда (при том что он великолепен в этой роли) — это четырнадцатый с половиной фильм Федерико Феллини.
Казанова по Феллини рецензия на фильм Казанова Феллини, Il Casanova di Federico FelliniВ 1976 году Федерико Феллини после удивительных воспоминаний («Амаркорд», 1973) ставит картину «Казанова». Фильм представляет собой вольное переосмысление мемуаров знаменитого авантюриста XVIII века. «Казанова» вызвал некоторое откровенное разочарование у части критиков и зрителей, то ли недовольных трактовкой образа Казановы, то ли подавленных избыточным буйством фантазии гения режиссуры. Однако, британская Guardian называет фильм шедевром.
Поговаривают так же, что изначально Феллини невзлюбил Казанову, обозвал его мемуары «инвентаризацией» и начал снимать с большой антипатией к авантюристу. Однако по мере съемок фильма Феллини проникся жалостью к персонажу, якобы, «не умевшему любить», и в финале вручил ему механическую куклу в качестве идеального выбора. Более того — после съемок Феллини начал говорить, что «Казанова» — лучший его фильм, и очень расстроился, когда картина в Америке провалилась
Люди намекают на то, что это слабая лента Режиссера. Но, мне кажется, что и данный аспект Феллини наделил своеобразным посылом. Он как бы намерено сделал картину слабой, что бы зритель, прежде всего, почувствовал трагичность персонажа. Ведь прерогативой кино считается, что до подсознания зрителя сначала доходит сама атмосфера фильма, а уж потом все его составные части. Так вот, Феллини отразил болезнь души Казановы. Поэтому картина, напудренная каким-то сплином — кажется мне символичной отражению духовного состояния Казановы.
Праздник души — эти слова как нельзя полно отражают желания Казановы. Однако, этот праздник не лишен сомнений, которые символизируют его драму. Он проклинал и в то же время наслаждался своим искусством любви. Казанова желал избавиться от груза, который ему навязало собственное положение, ведь в него плевали, над ним смеялись.
Казанова не обладал чертой, подвластной всем великим любовникам — он не восхищался женщиной. Прежде всего, он был человеком тщеславным и женщины были как раз тем фактором, способствующие его дальнейшему развитию собственного Я. Он, как бы это правильно сформулировать, нарабатывал практику, набивал руку, стремясь к высшему идеалу. В своих же грезах его собственная персона хотела занять престол некого победителя. Его речи, которые могут опровергать мои убеждения, по средствам, конечно же, уникальной игры Дональда Сазерленда, внушают сомнения. Создается впечатление, что Казанова сам не верит в то, что говорит. Он выглядит утомленным. Когда ему наносят тяжкое, по его словам, поражение, он властно говорит самому себе: «Джакомо, неужели твоя звезда погасла?». И мою теорию подтверждает сам факт, когда в фильме, Казанова занимается любовью с куклой, которая в большей степени походит на него самого. И примечательна речь, которую он в тот момент произносит. Преклонение самому себе, в чистом виде.
Вообще, я не знаю, кого за это благодарить, но все образы фильма, при всей своей фактуре, кажутся больно лживыми. И это как раз убеждает, что Феллини намерено, обогатил фильм томным оттенком художественной фальши. И поэтому «Казанова» наталкивает на мысль, что Феллини нарисовал Великого любовника созерцателем той эпохи. Казанова наблюдает, и зритель поглощает его наблюдения. А наблюдения его совсем не радуют глаз. Феллини не просто показывает любовные утехи и страсти тех лет, он зарисовывает их в шарже. Проще говоря, он смеется над тем каламбуром, но и дает намек на то, что ничего не поменялось в римлянах со времен Калигулы.
Самое верное решение Феллини в этом фильме — Дональд Сазерленд. Его черты лица, его пластика и искусно наложенный грим придает герою угрожающий облик. Он необратимо сексуален и в то же время совершенно отвратен.
Что же до недостатков картины. Вполне возможно, что я, в силу своего юного возраста, не смог отчетливо осмыслить какие-то особые минусы данной ленты. Скорее всего, сказалось моё уважение, где-то граничащее с поклонением, которое просто-напросто не дало мне поводов для поиска. Всё идеально. Феллини, по мне, был и остается великим, не смотря ни на что.
Лишний по содержанию фильм в фильмографии Феллини, но, по своему размаху постановки придающий режиссеру особое величие.
рецензия на фильм Казанова Феллини, Il Casanova di Federico FelliniЧерт возьми, как тяжело говорить что-либо об этом фильме.
Великий Феллини о великом Казанове.
Джакомо — всемирно признанный ловелас, но Феллини показал не только общеизвестную особенность Казановы. Неслучайно жанр фильма — драма.
Страсти, страсти… Страсти кипят среди уродства.
Фильм подобен злой карикатуре. Реальная история в каком-то отчасти гиперболизированном уродстве.
Картины. Превосходный выход — театральные декорации комнат, дворцов, карет… Бумага и фальшь.
В середине фильма появляется вода. Настоящая вода, а не черные пакеты.
Но даже не знаю, какой из вариантов лучше или уместней.
Интересно, что нет шикарнейших пейзажей тех городов, которые посетил Казанова. Чего стоит Париж! Где же красоты романтического города? Феллини, вероятно, намеренно их избегал.
Показать человека, его трагедию. Внешнее счастье против внутренних метаний. Тюрьма и воспоминания свободы.
О самом фильме говорить не получается, его можно лишь посмотреть. После чего лучше говорить о Казанове и Феллини.
История НЕжизни Казановы Феллини рецензия на фильм Казанова Феллини, Il Casanova di Federico FelliniКазанова был незаурядной личностью своего времени, образ его стал нарицательным. Что ж так его маэстро невзлюбил то…
Процитирую Феллини:
«Герой, считавший себя творцом в любви, искусстве, науке был лишь был лишь имитацией творческого и любовного акта».
Человеческие качества героя перечеркнули в глазах Феллини его вклад в историю, как творческой личности. Для Феллини это так. Мастер заслужил свой взгляд на этого героя хотя бы тем, что фильмы маэстро исцеляли человеческие души. А Казанова вызывал как опытный маг на поверхность души только пороки и пороком на порок отвечал.
Для маэстро Казанова — не творец и не герой.
Феллини удостаивает своего героя только одного триумфа творчества за фильм. Сцены экшена, призванные разбавить неспешное повествование, кажутся еще более занудными и, главное, не обоснованными по смыслу.». Чья страсть будет ярче? Образованного мужчины и тонко чувствующей прекрасной девушки или механический акт простолюдина и циничной дамочки.
Несомненный триумф Казановы. Подобная страсть дает больше оргазмов.
Казанову несут на руках, как победителя. Его женщина, красивая, нежная, воспетая поэтами, валяется как использованная тряпка на ринге.
Одних женщин использует он, другие женщины используют его… Результат в обоих случаях один — конвульсии с опустошением во взгляде. Разнятся лишь страны и города. Сам Феллини был возмущен тем, что его герой «проехал Европу, как будто, не вылезая из постели»! Он намеренно лишает пейзаж проезда кареты Казановы людей, животных, деревьев и приезд в Париж Казановы выглядит не лучшим образом. Карета переворачивается и бросается на мостовую в ноги великому городу истинных мыслителей.
Казанова с его мыслями, как он классно «потрахается в городе Руссо» лежит перед Парижем на спине в перевернутой карете… Жалко выглядит жалко мыслящий человек.
Подробно опишу лишь последний и лучший роман Казановы с механической женщиной. Мне, кажется, он был гармоничным. Я пересмотрела эпизод несколько раз. Первый раз за весь фильм увидела нежность Казановы к женщине. Его идеалом оказалась не нужная остальным мужчнам кукла, одиноко сидящая за столом… Казанова искренне восхищен… Он доверительно называет ее сразу на ты и чувствует сразу в ней что-то родное… Кукла отворачивается и уходит от него. Как она привлекательна для опытного соблазнителя… Красота… Равнодушие… Отстранение… Как он ласково ее обнимает! В его лице гордость! Глаза мечтательны… Какая партнерша!
Идеальному механизму соблазнения (Казанове) — идеальный объект!!!
Мужчина, читающий стихи и признающийся в любви механической кукле, не вызывает у меня сочувствия.
Сам Феллини искренне не любит своего героя. Он отстоял мнение о «своем» Казанове у американских продюсеров не без труда. Такой подход к «мужчине, который — сама жизнь» коробил американцев. В конце фильма актом милосердия было бы оставить Казанову в библиотеке рядом с книгами, но нет!!! Феллини возвращает Казанову в его сне к целлофану Венецианской лагуны, не давая даже под конец жизни почувствовать ее вкус.
Рядом с Казановой нет живых людей. Только кукла удостаивает его внимания. Живые женщины убегают, смеясь. Движения куклы во сне Казановы более осмыслены, она как будто гладит его по лицу, любовники стали еще ближе…
Лицо Казановы восковеет… Целлофан пляжа, целлофан залива, механическая кукла за плечом. Гармония достигнута…
Феллини — жесток, он не дает своему Казанове ступить на землю Венеции, почувствовать море, перемолвиться хотя бы парой слов с женщинами… Казанова, как считает маэстро, «человек, который так и не родился. Это история — его не жизни».
|