рецензия на фильм У них все хорошо, Я приметил этого старика еще при посадке. Высунувшись из окна почти наполовину, он темпераментно и громко, пытаясь перекричать шум вокзал, что-то объяснял плотному круглолицему работнику вокзала в фуражке с черным околышем и красной тулье. Тот весело и также громко, но с уважением отвечал старику. Мой языковой уровень и привычный гвалт «железки» позволили расслышать только фразу, которую повторили оба собеседника: «Вино делают из винограда». «Какая бессмыслица»,- подумал я, — «Но может это афоризм».
Старик оказался соседом по купе. Вагон был сидячим, просторным, с большим окном и с нами следовало еще 2 человека: молодая угрюмая молчаливая девушка и мужчина средних лет с брезгливым выражением лица и портфелем из толстой бурой кожи на коленях. «Что ж, компания та еще» — промелькнула досадная мысль. Я сел возле окна и с стал следить за пробегающим пейзажем: скалистый берег падал и вскакивал перепадами, разбросанные виллы вперемежку с глинобитными домишками покрывали берег, зелень и синяя морская полоса, упирающаяся в нежно-голубое небо. Теплый сентябрь Сицилии…
- «Мое почтение, синьор, вы следуете в Мессину?» — вырвал меня из осени голос старика, сидевшего напротив.
- «Не совсем, а что?» — с некоторой растерянностью ответил я.
- «Нет, ничего», — он сделал губы трубочкой и замотал головой, показывая всем видом, что это был вопрос, чтобы начать беседу,- «А спросите Вы меня, куда я следую?» — старик растянулся в улыбке приоткрыв рот.
- Зачем?
- Ну, разве Вам не интересно?
- «Извините, но нет», — раздраженно уверенно ответил я.
Мой отказ смутил пожилого сицилийца. В минуту смущения человек как на ладони и я всмотрелся в него. Такие старики у молодых людей вызывают, как правило, или раздражение, или снисходительную терпимость, но раздражение чаще. Старческая навязчивость, словоохотливость одиночества, некоторая неловкость движений, наивность реакций, громкая манера говорить (видимо отсюда любовь итальянцев к опере) вызвали нетерпимость. В придачу такие люди всегда не по погоде одеты — за окном ласковый сентябрь, а на нем были темно-горчичный осенний плащ, фетровая болотного цвета шляпа, «мышиная» тройка, кашемировый галстук и светлая рубашка. Но лицо его было чудным, мне нравились такие старики — мягкая седая щетка аккуратных густых усов, крупный нос и удивительные детские огромные глаза, величину которых обеспечивали линзы толщиной в мизинец обрамленные в темную роговую оправу очков. Да и фигура его была хоть и полноватой, но не обрюзгшей.
- «Хорошо, простите. Куда вы направляетесь?» — постарался я загладить вину.
- «О, в Мессину, молодой человек, потом в Калабрию через пролив и далее в Неаполь и через всю страну», — расцвел старик, — «О, я еду к своим детям. Обычно они ко мне ездят, но вот и я решил, первый раз, не все же в Палермо сидеть». Он второпях, радуясь моему любопытству, полез во внутренний карман плаща и достал портмоне с вложенной в него фотографией. На фотографии был он с супругой, рядом трое мужчин и две женщины в театральных костюмах. «Это Вильгельм — опера «Вильгельм Телль», Альваро из «Сила судьбы», Норма — опера Беллини, Тоска — опера Пуччини и Канио — «Паяцы». Мы с женой очень любим оперу, мечтали о «Травиате» в Ла Скала…» — он мечтательно задумался.
- А Ваша жена дома осталась?
- «…да…но я обещал привезти фотографии и все рассказать», — он приподнял свой фотоаппарат, висящий на шее, показывая свои твердые намерения.
- А у Ваших детей все хорошо?
- Конечно! О чем вы говорите?! Они все замечательные люди, у всех крепкие семьи, хорошие работы. Целое войско, часть Италии! Все они милые и честные люди, ну, может и есть в них что-то, ну вы понимаете, но это пустяк, ерунда. А почему вы спросили?
- «Ну», — протянул я, придав лицу ученый вид, — «знаете, имя определяет судьбу, своего рода проволочная основа для нарастающего кристалла судьбы. А Норма, Тоска, ну и другие имели трагическую судьбу … Не думали об этом?»
- «Хм, вы, молодые, такими умными себя считаете», — он прищурился и с мягкой снисходительностью посмотрел на меня, — «Ну вот ответьте мне, если вы такой шустрый, кем работает мой Канио?»
- «Политик?» — несколько неуверенно произнес я.
- «Хо-хо, как вы догадались? Ух ты!» — он был страшно доволен и весел, — «Какой вы смышленый, а! Брависсимо! Вот уж точно говорят — Fin alla bara sempre se n`impara».
- «Что?» — не расслышав переспросил я, заражаясь его весельем.
- «Век живи — век учишь!» Он и я рассмеялись…
В Калабрии мы тепло распрощались. Он долго жал обеими руками мою руку и тепло смотрел на меня своими огромными глазами. «Удачи Вам в Вашей поездке в Рим, пусть Бог хранит Вас», — по-отечески произнес он негромко. Мы обнялись, и я еще долго провожал его взглядом. «Какой чудесный старик этот Матео Скуро…»
В Риме, у фонтана Треви, я опять встретил дона Матео в толпе зевак. Народ следила за тем, как несколько мужчин с унылыми лицами сметали множество тел мертвых птиц. Трупики птах напоминали страшную шелуху семечек, а мужчины здешних дворников. Как мне объяснили, птицы теряли ориентир над городом и разбивались насмерть. .. Какая-то необъяснимая тревога охватила меня. И тогда я заметил Матео, он стоял все такой же — шляпа, плащ, усы и огромные глаза, но уже не такие веселые и наивные, а тронутые грустью и той же тревогой… Догнать его в толпе я уже не сумел…
Вернувшись в Палермо, я его сразу и не узнал. Он брел по перрону, смотря рассеянно вперед и как бы внутрь себя, не замечая ничего. Он спал с лица, фигура осунулась, глаза потухли.
- «Дон Матео!» — окликнул я.
- «А?» — он поднял взгляд на меня — «Молодой человек!» — глаза на мгновение вспыхнули знакомым теплым огоньком и сразу погасли.
- «Что с Вами, дон Матео? Как дети?» — встревожено спросил я.
- «… у них все хорошо, все хорошо…» — как-то механически безжизненным голосом еле слышно повторил он.
Похлопав меня по плечу он пошел мимо и вдруг обернулся и заглянул мне в глаза, ища понимания, — «Но ведь вино делают И из винограда. Понимаете?» Я промолчал… Мы коротко и тепло простились, сердце у меня защемило, и я, как в Калабрии, долго еще смотрел ему в след. «Не знаю, дон Матео, наверное понимаю, а если и нет, то точно чувствую…» — подумал я и вдруг остро ощутил тягу домой, к семье, в мой Петербург.
У них все… хорошо? рецензия на фильм У них все хорошо, Было две причины по которым я решил посмотреть этот фильм. Первая- талантливый режиссёр Джузеппе Торнаторе. Вторая-ремейк 2009 года с Де Ниро в главной роли. Ремейк мне весьма понравился, но оригинал оказался гораздо лучше. Кстати, я совершил ошибку, посмотрев эти фильмы в неправильном хронологическом порядке. Смазывает впечатление когда знаешь тонкости сюжета, а так же повторно видишь некоторые оригинальные сюжетные решения. Т. к. это всё целиком заслуга первоисточника, сценариста-Торнаторе, то будет правильнее и уважительнее посмотреть сперва его работу.
Старый сицилиец Матэо, с целью повидать своих давно выросших детей, отправляется в некое турне по Италии, и навещает каждого по отдельности. Проблема в том, что он любит их настолько сильно, что малейшее разочарование стало бы сокрушительным ударом. Поэтому «ребятишки» скрывают от него свои скелеты в шкафу. В Американском ремейке делался упор на состоятельность, детей героя, в обществе. В оригинальном же фильме преимущество уделяется духовному счастью. Матео так хотел видеть своих отпрысков в радости и благополучии. Конечно, и тот и тот элемент присутствуют в обеих картинах, но все же тонкая грань, как мне показалось, существует.
Некоторые приемы съемки в точности передают мысль режиссёра. Например когда Матэо звонит по телефону, окружающие его люди замирают на месте и не двигаются. Это символизируют приоритеты героя. Когда ему нужно поговорить с семьей, то никого больше не существует и пусть весь мир подождет. В целом картина полна оригинальными постановочными решениями и красивыми ракурсами камеры.
Композитор Эннио Морриконе вновь написал великолепную музыку к фильму Торноторе. До этого они сотрудничали над лентой «Новый кинотеатр «Парадизо»" (1988). И впоследствии так же сделали несколько совместных работ. Стоит отметить, что в «У них всё хорошо» Эннио даже сыграл роль-камео, дирижера оркестра. Тем самым режиссёр выражает признательность и благодарность мастеру.
В целом фильм получился достойным своего творца. Трогательная мелодрама итальянского менталитета с почетом занимает место в моем личном списке лучших, среди малоизвестных в России, европейских работ.
8 из 10
тишина… тишина рецензия на фильм У них все хорошо, Итальянец Джузеппе Торнаторе никогда не снимал простых или даже «пустых» фильмов. Все его произведения наполнены трагедией, личной драмой главных героев, размышлениями о смысле жизни, о её ценности. Это картина не лишена всего вышеперечисленного, а в чем-то даже и превосходит остальные картины режиссера. В основном, это личная драма, которая на протяжении всего фильма обретает все более трагические очертания.
Главный герой Матео, уже в преклонном возрасте, но всё ещё бодр и полон сил, поэтому он и решается на длительную поездку, целью которой является проведать своих детей, которые почему то не приехали к своему старику в этом году. Почему то…
И Матео решается на этот шаг, сначала не кажущийся чем-то трагичным. Любовь отца может сломить все преграды, мешающие Матео повстречаться со своими детьми. Он приезжает в один город, затем в другой, потом ещё в один. И вот они — дети, говорят что любят его, помнят, извиняются за то, что не приехали и вроде бы, у них все хорошо, но почему то Матео ощущает странную тревогу. Почему то…
Сначала фильм кажется обычной семейной драмой, но чем дальше идет фильм, тем глубже он проникает в сердце, затрагивает даже самые отдаленные уголки души и давая каждой клеточке почувствовать тем эмоции, которые испытывает дон Матео. И почему то чувствуешь все страдания. радости и печали этого, с виду забавного, старика. Почему то…
Знаете, когда фильм закончился и прекраснейшая музыка Энио Мориконе перестала играть, хотя в ушах были ещё её отголоски, а в душе кипела буря эмоций, я почему то вытер слезы. Почему то? Просто потому что, я не смотрел фильм, я видел трагедию жизни…
"… передают приветы, целуют и крепко обнимают… У них все в порядке!..» рецензия на фильм У них все хорошо, Зная о том, что американцы любят делать собственные римейки популярных фильмов, снятых за пределами США, и зная что эти римейки почти всегда уступают оригиналам — решил посмотреть именно итальянский оригинал с Марчелло Мастроянни, а не американскую версию с Бобом Де Ниро…
И раз уж речь зашла об актерах, с них и начну:
В итальянской версии главного героя — отца большого семейства, после смерти жены оставшегося в одиночестве, и отправляющегося в долгое путешествие, чтобы повидаться с разъехавшимися по всей Италии детьми, сыграл Марчелло Мастроянни — причем для меня его роль стала самым удивительным перевоплощением, которое я видел. И дело не в том, что я привык ассоциировать Мастрояни с фильмами таких режиссеров, как Феллини, Джерми, Де Сика — где он всегда молод и статен. Я видел работы постаревшего Мастроянни, в частности в «Высокой моде» Роберта Олтмена… Но там он был просто постаревшим Мастроянни, здесь же я увидел совершенно новую для меня грань творчества этого гениального итальянского актера.
Остальные актерские работы в фильме тоже хороши, но все же это поистине бенефис Мастроянни…
Вообще все виденные мною фильмы Торнаторе характеризует огромное внимание автора к трем составляющим: к режиссуре, к музыкальному сопровождению и к визуальному ряду по средствам оригинальных операторских решений… И этот фильм не исключение…
Автором музыкального оформления, как и всегда у Торнаторе, выступает великий Эннио Морриконе — и он снова создает удивительный музыкальный ряд, прекрасно характеризующий настроение фильма. И кстати, для особо внимательных — в середине второго часа мэтр на несколько секунд появляется в кадре — в привычной для него роли — в смокинге и с дирижерской палочкой.
Как и в «Новом кинотеатре Парадизо» двумя годами ранее, объектив кинокамеры снова уверенно увлекает за собой Бласко Джурато — построенные им кадры и выбранные ракурсы выдают в нем прекрасного художника, пусть и вооруженного не кистью, а кинокамерой
Ну и, наконец, режиссура… Торнаторе снова играет на чувствах зрителя, но ни в коем случае не спекулирует ими, его стиль повествования трогательный, но при этом в нем нет наигранности, фальши и приторности.
Но больше всего лично меня удивило другое — в 33 года в своей только третьей по счету работе Торнаторе создает настроение, посыл и атмосферу, свойственную обычно режиссерам преклонного возраста, подводящим какие-то итоги своего творчества и жизни в целом… Но как показал дальнейший ход истории — Торнаторе с кинематографом, к радости многих любителей кино, завязывать не стал, и видимо вряд ли собирался, напротив, даже успел, и думаю еще успеет, пополнить свое портфолио новыми замечательными работами!
Возвращаясь к данному фильму, в завершение скажу, что кино определенно удалось! Это добрая, трогательная, очень жизненная, порую смешная, порою грустная история, лично у меня оставившая очень приятное послевкусие.
рецензия на фильм У них все хорошо, Лучше снять фильм по этому сценарию, чем Торнаторе, вряд ли кто бы смог. Выбор центрального актера, уверенная постановка, музыкальные достоинства Морриконе и достойная операторская работа — все это его. Другое дело, что фильм откровенно сентиментален, большой сверзадачи не несет и в принципе лишь иллюстрирует очевидные вещи навроде того, что нельзя забывать о стариках, все там будем, дети выросли и ушли, а всех ожидает одна ночь. «Белый Бим» тоже откровенно сентиментальный фильм и напоминает быть добрее и не обижать наших братьев меньших. Сентименталистский набор Торнаторе выжимает до конца: и очки с большими диоптриями вследстие чего глаза Мастрояннни увеличиваются, и расписные виды ведущих итальянских городов, Мишель Морган — и ту откуда-то откопал. Сдается мне тему одиночества в старости наш Хуциев показал куда как элегантнее и более тонко нежели не чурающийся испытанного реквизита Торнаторе. Есть, есть в его фильме что-то, что понравилось бы другому нашему режиссеру — Дмитрию Астрахану.
6 из 10
|